В России более тысячи высших учебных заведений, из которых 650 — государст-венные. Со времен развала СССР государственные университеты в России живут планомерно все хуже, но в последние годы этот процесс выходит на новый уровень — вузам объявили о скором переходе в «автономное плавание».

Если ранее бюджетные средства поддерживали жизнь в университетских стенах, а внебюджетные доходы были приятным дополнением, то сейчас государственная политика в отношении вузов направлена на прекращение научного «дармоедства». Проще говоря, автономные вузы будут получать госзадания на обучение определенного количества определенных специалистов и на эти нужды будет получать вполне определенные и не очень большие бюджетные средст-ва. «Вуз получает средства на обучение бюджетных студентов, коммунальные платежи, хозяйственные нужды, строительство, — говорит в интервью порталу hse.ru проректор по научной работе Томского государст-венного университета Григорий Дунаевский. — Но если вуз не будет зарабатывать, то не выживет или будет жить очень скромно».

Отдать концы!

Сторонники перехода университетов в автономию называют ряд плюсов: во-первых, вузы получат большую финансовую самостоятельность — сейчас казначейст-во регулирует абсолютно все потоки вузовских денег; во-вторых, университеты смогут вести самостоятельную коммерческую деятельность, брать кредиты в банках и вообще с развязанными руками творить свою собственную судьбу. Пока же у университетов, как у государственных учреждений, даже нет законных возможностей для продажи патентов и реализации собственных разработок.

Безусловно, есть положительные примеры реализации подобной свободы. Например, Томский политехнический институт в 2009 году заработал порядка восьми миллиардов рублей на продаже инновационных разработок. Южный Федеральный университет заключил соглашение с Российским союзом промышленников и предпринимателей и торгово-промышленными палатами. Теперь вуз проводит целые горы различных тренингов, деловых игр и спецкурсов по индивидуальным программам заказчика.

Высшая школа экономики на дополнительных образовательных услугах зарабатывает порядка 800 млн. рублей, в то время как получает из бюджета 600 млн., а в технологическом институте ЮФУ заработанные сред-ства вообще превышают государственные почти в два раза (200 млн. против 110 млн. рублей). Ученые восхищенно приводят пример биотехнопарка при Мичиганском университете, который прекрасно живет благодаря всего одной разработке — пищевой добавке для больных раком желудка.

Получается, что вузы дружно выходят на рынок и начинают жить по рыночным законам, где главенствует «закон джунглей». Понятно, что есть «хищники» — крупные технологические вузы, чьи научные разработки и учебные программы востребованы в областях, где крутятся огромные деньги. Но ведь есть такие сферы науки, где звезд и миллионов рублей с неба не хватают, — в основном это гуманитарные отрасли, вроде истории, филологии и педагогики. Которые, кстати, составляют львиную долю ученого сообщества Сургута. Как вузы нашего города будут переживать выход в автономию?

Поплыли

Начальник окружного отдела высшего образования и научного обеспечения регионального развития Нина Копотилова в беседе с корреспондентом «НГ» так описала ситуацию: «Распоряжением правительства округа утвержден график перехода окружных бюджетных вузов в разряд автономных. В том числе Сургутский государственный и педагогический университеты станут автономными уже в этом году. При этом закон обязывает нас в течение трех лет сохранять полный объем финансирования вуза, поэтому переход не будет резким, а вузы смогут построить собственную систему получения дополнительных доходов».

В предвыборной программе избранного накануне ректора Сургутского государственного университета Сергея Косенка одним из важных пунктов было умение университета зарабатывать деньги на своих разработках. Например, биологический факультет, сотрудники которого вырастили особый кисломолочный грибок, сможет открыть собственную молочную кухню. Понятно, что найти применение техническим работникам вполне возможно. Можно даже приспособить для коммерческой деятельности медиков и экономистов. Но что делать тем специалистам, чья сфера не предполагает коммерческой выгоды, — например, историкам? Этот вопрос пока открыт. В конце концов, немалый сегмент во внебюджетных доходах составляет платное образование, которое в СурГУ достаточно неплохо развито.

В целом классические вузы вполне могут перейти на автономные рельсы и не испытать критических сложностей, а вот судьба педагогических вузов остается загадкой даже для них самих. В беседе с корреспондентом «НГ» ректор Сургутского государственного педагогического университета Надежда Коноплина с досадой сказала, что для любого педагогического вуза переход в автономию практически смерти подобен — внебюджетные доходы таких учебных заведений критически малы.

Нина Копотилова же заметила, что окружные власти уверены в способности наших вузов найти выход из сложной ситуации: «Я уверена, что и СурГУ с прикладной наукой, и СурГПУ,который является лучшим педагогическим вузом страны после Московского и Санкт-Петербургского, смогут найти ниши в извлечении собственной внебюджетной прибыли».

Наука или бизнес?

Новая суровая научная реальность ставит еще один вопрос: если в том же СурГУ деньги на научно-исследовательскую работу будут получать те, кто сможет извлечь из изобретений выгоду, то как быть с фундаментальной наукой? Как объяснить инвестору, чьи финансы изрядно «покусаны» кризисом и инфляцией, что вложение в сложную наукоемкую разработку может дать ему прибыль через пять или десять лет (как правило, именно столько времени уходит на внедрение больших научных разработок в жизнь)? Стоит учитывать, что многие бизнесмены в России до сих пор живут по принципу извлечения максимальной прибыли за максимально сжатый срок — им не до долгосрочных научных исследований.

Переход научной сферы в вотчину коммерции означает, что и без того находящаяся в упадке отрасль получит дополнительный удар от «невидимой руки рынка». Несомненно, какие-то университеты будут прекрасно жить, собирая прибыль с муниципальных и государственных заказов, а также друзей ректора. Некоторые даже будут вести честную коммерческую деятельность и зарабатывать достаточные для жизни деньги. Но для большинства встанет вопрос если не выживания, то сохранения серьезной научной деятельности.

Последние международные рейтинги показали, что лучшие университеты России — Московский и Санкт-Петербургский, — находятся по качеству где-то между второй и третьей сотней вузов мира. Даже не хочется узнавать, какие места занимают остальные российские вузы среди 17 тысяч подобных учреждений планеты. Теперь же российские власти, и без того допустившие невероятную деградацию высшей школы, сбрасывают с себя остатки научного сообщества, словно паразитов. Мол, пора самим о себе позаботиться.

Недавние провалы на Олимпиаде показали, что Россия выработала советский ресурс в спорте. На очереди — окончание ресурса советского образования и науки. Только последствия будут на порядок тяжелее: если некому выигрывать соревнования — это не критически для существования государст-ва. А вот когда в стране некому будет учить школьников и студентов, а также заниматься фундаментальной наукой, потому что это, оказывается, неприбыльно?

Возможность получать доходы от научных исследований — это здорово, и развивать сферу бизнеса нужно — с этим никто не спорит. Но ставить ее во главу угла всего научного процесса — большая ошибка, которая может привести к еще большей девальвации всей высшей школы России.

Дмитрий Щеглов
scheglov@novygorod.ru

Справка "НГ"

Первыми в России практику перехода в автономное учреждение испытали на себе Южный Федеральный университет и Сибирский Федеральный университет.

Кстати

Переход вуза из бюджетного в автономное учреждение возможен двумя способами: через всеобщее голосование работников вуза или решением учредителей. При этом многие эксперты опасаются, что реальной автономии в экономических вопросах не будет: учредители так же, как и раньше, будут управлять заработанными вузом деньгами.

Мнение

На чём вузы должны зарабатывать?

Надежда Коноплина, ректор Сургутского государственного педагогического университета:
— Переход в автономные учреждения целесообразен для тех вузов, где есть существенная доля внебюджетных доходов. А в педагогических университетах внебюджетные доходы просто мизерны — ведь очевидно, что люди не будут платить большие деньги за обучение, чтобы в итоге стать учителем и получать небольшую зарплату. Поэтому как раз сейчас на совещании ректоров педагогических вузов в Санкт-Петербурге мы вырабатываем общую позицию по вопросам автономии, и пока она отрицательная. Так что пока у меня даже нет четких планов, каким образом мы будем выживать в автономии.

Надежда Стрельцова, директор департамента образования администрации Сургута:
— Зарабатывать могут не только вузы, но и школы, и даже детские сады. Но для этого необходимо знать, как это делать. И хотеть зарабатывать. Но государство снимать с себя ответственность за развитие образования ни в коем случае не должно. Потому что как только вуз или любое другое образовательное учреждение займутся только зарабатыванием средств, мы сможем потерять главную составляющую — стабильность развития самого содержания образования.      

Галина Патракова, руководитель сургут-ского филиала ТГУ:
— Наш филиал с самого момента создания живет по принципу самоокупаемости — в основном это плата за обучение наших студентов, поэтому для нас вопрос автономии и собственного заработка не столь актуален, как для классических и педагогических государственных вузов. Что касается нашего головного вуза — Тюменского государственного университета, — то он зарабатывает немалые средства на грантах, и частичная потеря бюджетных средств для него не будет критичной.

Виктор Соколов, директор института инноваций и инвестиций Сибирской академии финансов  и банковского дела:
— Наш институт от государст-ва не получил ни одной копейки, но мы — не постесняюсь похвастаться — процветаем. Последний из заказанных нам проектов — от администрации Казахстана. Вуз в состоянии зараба-тывать деньги самостоятельно, важно — кто его возглавляет. Потому что от этого во многом зависит работоспособность как преподавательского состава, так и студентов.

Владимир Гладущенко, генеральный директор научно-производственного центра «Полюс»:
— Считаю, что возможность зарабатывать деньги у вузов есть, особенно у технических.
Наше предприятие в основном занимается разработкой и изготовлением сложной технологической начинки для военной и космической техники, в том числе — для космических кораблей многоразового использования «Буран». Для осуществления разработок мы имеем право привлекать на коммерческой основе любых контрагентов, и к услугам сибирских вузов, прежде всего — Томска и Новосибирска — прибегаем нередко. И за услуги платим немало.