Подойти и познакомиться с именитым ученым-геофизиком, океанографом, профессором, академиком, основоположником авторской песни и проч., проч., проч. Александром Городницким я не решалась несколько часов. Дело происходило на бардовском фестивале «Газпромовская Грушинка»…

— Вы только что в приватной беседе назвали жизнь современной России маразмом. Случайно вырвалось или это ваша четкая оценка действительности?

— Маразм не маразм, жизнь такая, какая есть. Надо или учиться находить в ней хоть что-то правильное, или пытаться ее менять. Сейчас жить довольно сложно. Потому что мы живем на сломе эпох, на сломе порядков, установленных традиций. И абсолютно непонятно, что будет дальше. Ситуация, как у Ильфа и Петрова в эпизоде, где Бендер пытался продать киносценарий: немого кино уже нет, а звукового — нет еще. У нас уже нет того строя, тех отношений, к которым мы привыкли (неважно, хороши они были или плохи). А новое тоже еще не заработало. Экономически мы — государство, которое, по сути, нефтяная долина планеты. В этом аспекте Сургут — соль земли, и мы с вами находимся в центре событий. Потому что все остальные отрасли (кроме нефтедобычи) — это пока лишь технологии. Демократии же, к которой страна так стремится, в России никогда не было исторически. За исключением Новгородской республики, которую задавило Московское царство, и на этом все и кончилось.

— То есть перспектив немного?..

— Перспективы у российского государства, конечно, есть. Я не допускаю мысли, что такая великая держава, как наша, с великой культурой, с трагической, но тоже, несомненно, великой историей могла бы погибнуть, рассыпаться. Но сделать для этого надо очень много.

— Что именно?

— В принципе, курс правительством задан верно. Но помимо развития высоких технологий необходимо поднимать и уровень культуры общества. Самая большая угроза, на мой взгляд как ученого, утечка молодых мозгов за рубеж. Молодой науке не платят. В моем институте средний возраст ученого совета около семидесяти лет. Это очень страшно. Но я по натуре оптимист, и считаю, что свет в конце тоннеля мы увидим.

— Когда?

— Ну, на этот вопрос я ответить не могу. У меня есть научная разработка по поводу электромагнитных полей и теории конца света, от чего семьдесят миллионов лет назад отбросили коньки бронтозавры и прочие их современники. В ней я доказывал, что этот цикл и его последст-вия непременно повторятся. Но вот когда — точно ответить не могу. Или завтра, или через семьсот тысяч лет. Даже приблизительную дату вычислить пока невозможно. Так же и в этом вопросе.

— Демократия — единственно возможный строй для нашей страны?

— Как сказал один умный человек по фамилии Черчилль, «ненавижу буржуазную демо-кратию, терпеть ее не могу. Но, к сожалению, на сегодня человечество не придумало ничего лучше». Я этой позиции придерживаюсь. А что мы можем этой системе противопоставить, имея только опыт тоталитаризма? Россия в этом отношении страна ушибленная. Народу столетиями прививали мысль, что царь должен быть. Поэтому у нас (страшное дело) даже короткий опыт свободы многих к этому постулату возвращает. И это тоже проблема.

— Ну а как политические реформы отразились (отражаются) на авторской песне?

— Я считаю, что автор-ская песня в России находится в глубоком кризисе. Творчество Окуджавы, Галича, Кима, Визбора (список продолжите сами) отличается от современных произведений прежде всего тем, что это были творения поэтов с гитарами в руках. Все они были профессиональными литераторами. Даже актера (по образованию) Высоцкого можно и нужно признать специалистом в области литературы. С уходом из жизни этой плеяды авторская песня ушла на эст-раду, и сегодня я ни об одном барде — даже всенародно признанном — не могу сказать, что он поэт. Это не поэзия, это тек-сты. Более того, современная авторская песня стала жить по законам эстрады. Теперь это одно из направлений шоу-бизнеса. Во времена Галича и молодого Высоцкого авторская песня была формой выражения протеста против существующего порядка, а сейчас — одна из форм развлекаловки.

— То есть в произведениях молодых бардов, можно сказать, «ни ума, ни сердца»?

— Минус заключается в том, что, несмотря на обилие проблем, авторская песня перестала колоть. В последний раз слышал критику дейст-вительности несколько лет назад, на одном из москов-ских фестивалей. Но песня была военной тематики, и критика в ней была без сарказма, а скорее, с долей юмора.

— А обратная сторона медали у этой ситуации есть?

— Как водится. Опыт молодежи (или отсутствие его) очень интересно отражается в том, что они пишут. Творчество обычных молодых людей сильно отличается от творчества исполнителей, прошедших Афган, Чечню или просто служивших в десанте (хотя наречие «просто» в данном случае не совсем уместно). Кстати, показательно, что все они дружат. И не только на отдельно взятой территории (как этот фестиваль). Существует некая общность авторов России (не учитывая Москву, это отдельная страна в стране), очень симпатичная. И еще. Они относятся к изменениям в политике и экономике сегодняшней России — то, о чем мы с вами говорили — очень позитивно. Безысходности в современной авторской песне не слышно. Я не считаю, что это плохо.

— Вас не утомляет отслушивать конкурсантов? (разговор состоялся перед самым подведением ито-гов конкурса, в котором приняли учас-тие несколько десят-ков ис-полнителей — прим. авт.)

— Чудовищно утомляет. Я всю жизнь — профессиональный председатель жюри Грушин-ского фестиваля и несколь-ких других. И понял, что мне больше не надо им быть. Не может старик оценивать молодежь. Плюс нагрузка. Это здесь, у вас — двадцать человек, может, чуть больше. А на «Грушинке», которая собирает по триста тысяч зрителей, исполнителей более двух сотен. Авторов начинаешь ненавидеть уже в начале прослушивания. Не понимаешь, о чем он поет. Потому что и сам в ступоре на тридцатом исполнителе, и автор зачастую не знает, про что это он.

— Много графоманов?

— Показательный случай: «На один из мастер-классов (очень люблю эту форму работы с авторами, на них собираются люди, как правило, адекватные) пришел человек. Назвался Сережей, поэтом-песенником. Я у него спросил, сколько у него всего песен. Он ответил: «Двадцать пять. Тысяч».

— Что??? А лет вам сколько?

— Двадцать пять…

— Как же вы успели??? (Я за свою некороткую жизнь написал около двухсот). Как вам удается?

— А я был у Кашпировского, он мне дал установку. И теперь я пишу несколько десятков штук за ночь.

Потом он спел… Пришлось посоветовать ему возвращаться к Кашпировскому, чтобы он эту установку снял».

— Это анекдот?

— Нет. Это случай из жизни. Есть свидетели. Графоманов, конечно, великое множество. Но не надо забывать, что это люди больные.

Хотя от своего творчества графоман получает столько же удовольствия, как и настоящий поэт. Даже больше. Разница только в результате.

— Сегодняшние конкурсанты — такие же?

— Люди Севера — самые хорошие слушатели авторской песни. И исполнители, пожалуй, тоже. А то, что молодежь, считающая себя бардами, по большей части работает в жанре попсы, так она в этом не виновата. Просто они воспитаны в этой культуре.

— А культура вашего времени, скованного цензурой, на ваши работу и творчество влияла?

— Я человек державы, системы. Но, к слову сказать, я всегда гордился тем, что никогда не писал во славу партии, правительства и проч. Никогда, ничего, ни строчки. Но. В то же самое время я как геофизик в течение нескольких десятков лет работал по закрытой тематике в Северно-Ледовитом океане на нужды советского подводного флота. То есть, по сути, работал на войну. Конечно, некая внутренняя сделка в этом была, но по большей части я верил, что работа моя — во имя мира во всем мире.

— Последняя смена россий-ской политической системы добавила  России свободы слова?

— По большей части — да. Но нельзя говорить, что цензуры не существует.

— Вы сейчас об одном из не вышедших в телеэфир фильмов? (несколько лет назад Александр Городницкий  вел на телеканале «Культура» программы «Атланты. В поисках истины» и «Вечера с Александром Городницким», также снял несколько фильмов, вышедших на этом же канале — прим. авт.). Расскажите подробнее. Канал «Культура» и цензура в моем представлении как-то слабо совмещаются…

— Один из фильмов цикла «Атланты» действительно можно найти только на дисках, в эфир его не пустили. В той серии я рассказывал про блокаду Ленинграда. В том числе о том, что у нас в этот период убитых детей продавали под видом телятины. Были там и другие страшные факты, которым я личный свидетель. Думаю, руководство канала решило, что эта информация слишком шокирующая, к тому же накануне юбилея Победы. z

Маргарита Прокопенко
prokopenko@novygorod.ru

Справка "НГ"

Александр Моисеевич Городницкий (1933 г.р.) — советский и российский ученый-геофизик, доктор геолого-минералогических наук, профессор, член Российской академии естественных наук. Неоднократно участвовал в погружениях на обитаемых подводных аппаратах, принимал участие в поисках Атлантиды. Городницкий опубликовал более 260 научных работ, в том числе восемь монографий, посвященных геологии и геофизике океанического дна. Лауреат Государственной литературной премии имени Булата Окуджавы, член Союза писателей СССР и России и международного ПЕН-клуба, президент Ассоциации российских бардов (АРБА).

Кстати

Множество песен Александра Городницкого считаются «народными». Долгое время они распространялись способом «магнитофониздата, зачастую — в чужом исполнении. Гитару Городницкий так и не освоил.