В течение всего года в Сургуте тиражировалась долгосрочная стратегия развития города. Но в этой стратегии нет упоминаний о взаимодействии с «братским» муниципальным образованием — Сургутским районом. О том, как соотносятся стратегии развития двух муниципалитетов, вероятности их объединения, коллизиях в межбюджетных отношениях и общих чертах в политике корреспондент «НГ» беседовал с главой Сургутского района Дмитрием Макущенко.

— В Сургуте уже очень долго трубят о принятой стратегии развития города. А она как-то сопряжена с планом развития Сургутского района?

— Нет, никаких согласований в стратегиях развития наших муниципалитетов не было. Законом установлено, что мы — полностью автономные структуры, и принимаем решения независимо друг от друга. Хотя, понятно, что не соприкасаться мы не можем — все-таки у нас почти единая территория, транспорт-ная сеть, коммуникации, да и немалое количество сургутян ездит каждый день работать на территорию района и наоборот — многие жители наших поселений работают в Сургуте.

— И каков же в общих чертах ваш план развития?

— Самая главная задача любой территории — найти инвестора. А Сургутский район с точки зрения привлечения капитала очень привлекателен. У нас есть богатые недра, почти неограниченные запасы воды, песка, глины, торфа — если все это рационально использовать вкупе с развитием производства, то можно совершить огромный экономический рывок. Судя по государственным тенденциям, негативным для муниципалитетов, нам сейчас нужно самостоятельно находить потенциальных инвесторов, способных развивать производство, создавать рабочие места и увеличивать поступления налогов.

— О каких именно негативных тенденциях вы говорите?

— Экономических и бюджетных. Ведь не секрет, что муниципалитеты утрачивают самостоятельность — с каждым годом у нас остается все меньше финансовых возможностей и рычагов для управления собственной территорией. Это касается, кстати, не только Сургутского района и Сургута, но и всей местной власти в принципе.

— Но разве губернатор не провозглашала либерализацию межбюджетных отношений в Югре?

— Да, и даже была сформирована рабочая группа из представителей различных муниципальных образований. Но ни одно из вынесенных на рассмотрение окружной власти предложений пока не было одобрено. Совсем скоро мы начнем верстать бюджет на 2011 год, и я надеюсь, что к этому времени произойдут хоть какие-то позитивные изменения в распределении средств в округе — ну невозможно же отвергнуть абсолютно все предложения из муниципалитетов!

— Вы говорили о возможном создании на территории Сургутского района производства. Какого профиля?

— Очень большие надежды мы возлагаем на строительства нефтехимического завода «Сургутполимер» в районе деревни Сайгатина (на том месте, где в советское время планировалось построить нефтехимический комплекс). Это будет огромным рывком в плане инвестиций, налогов и рабочих мест как для Сургут-ского района, так и для Сургута.

— Недавно в интервью «НГ» заместитель гендиректора Сургутнефтегаза Валерий Татарчук очень скептически отозвался об идее нефтепереработки в Сургуте и сопредельных территориях. Его сомнения касались рентабельности проекта, рынков сбыта и так далее.

— В настоящий момент идея создания «Сургутполимера» рассматривается на окружном уровне и среди крупных инвесторов, среди которых, кстати, есть и Сургутнефтегаз. Конечно, такие показатели, как рентабельность, рынки сбыта, ценовые параметры и многое другое, еще будут просчитаны, но в принятии окончательного решения стоит учитывать важную вещь: на территории России за последние годы не было построено ни одного современного завода по переработке нефти. Серьезно переоснащены были единицы. Поэтому, если построить действительно современный завод — то рынки сбыта, особенно у нас, на Севере, будут обеспечены, причем при лучших ценовых показателях. Поэтому я считаю, что вопрос реализации подобного производства на нашей территории откладывается незаслуженно.

Хотя и инвесторов тоже можно понять: им выгоднее держать свои сверхприбыли в швейцарских банках, нежели рисковать и вкладывать в новое производство, попутно решая огромное количество возникающих проблем — хоть с той же невероятной бюрократией, при которой на землеотвод уходит более двух лет.

— Но, если вы знаете, что именно в Сургут-ском районе может быть построен целый завод, разве вы не сможете развернуть административный ресурс в другую сторону и отвести землю за несколько месяцев?

— Мы бы это и за два-три месяца сделали, но огромная масса процедур в этом вопросе связана с федеральными органами. А от муниципалитета, к сожалению, почти ничего не зависит.

— И в итоге если производство не развивать, то лет через 50 и Сургут, и Сургутский район начнут вымирать?

— Я не думаю, что сейчас можно строить такие страшные предположения. Геологи утверждают, что запасов полезных ископаемых на наших территориях еще много, а со временем развитие технологий позволит извлекать нефть и из более глубоких пластов. Другое дело, что, возможно, через 50 лет нефть уже не будет самым популярным энергоресурсом, поэтому дифференцировать экономику в любом случае надо. У нас еще есть вода (а проблемы с чистой водой в мире уже назревают), песок, огромное количество торфа. Вопрос только в инвестициях и самых передовых технологиях.

А ведь Сургут-ский район сегодня в инвестиционном плане даже более привлекателен, чем Сургут. Например, у нас более удачна транспортная схема — нет привычной сургутской скученности автомобилей — город в этом плане заперт. Да и землю у нас найти проще и с меньшими затратами.

— Так если Сургут с районом так плотно переплетены в плане инфраструктуры и человеческого ресурса, то не проще ли окончательно поднять вопрос об их объединении? Это вообще возможно?

— Все возможно. Можно все развалить или все объединить, вопрос тут в том, кто выиграет. Я считаю, что проблема объединения Сургута с Сургутским районом назрела для решения, и давно являюсь сторонником подобных тенденций: как в нашем случае, так и в случае Нижневартовска с Нижневартовским районом и Нефтеюганска с Нефтеюганским районом. Это позволит оптимизировать систему управления, упростит взаимодействие муниципалитетов с хозяйствующими субъектами (например, Сургутнефтегазу приходится сейчас налаживать отношения с Сургутом и районом — естественно, проще было бы общаться с одной структурой), минимизировать многие затраты. Конечно, каких-то огромных выгод объединение не даст, но преимущество перед существующей системой оно, безусловно, создаст.

— Так этот вопрос серьезно обсуждается хоть на каком-то уровне?

— Нет. Периодически кто-нибудь об этом вспоминает, говорит, но в итоге никаких конкретных действий или инициатив реализовано не было. Пока есть только дискуссия на тему «а будет ли это хорошо или плохо?».

— А практические препятст-вия к объединению имеются?

— Понимаете, у этой идеи есть как плюсы, так и минусы — объективные и субъективные. Основное препятствие носит скорее субъективный характер — отдельные люди думают не о благе общества, а о собственной выгоде и задают себе вопросы «а как же я буду жить при этой системе? Где я буду работать после реогранизации органов власти» и так далее. Так что пока комплекс всех плюсов и минусов находится в равновесии. Да и не является вопрос объединения сейчас самым насущным — меня как главу муниципалитета пока больше волнует наше финансовое бесправие и назревающая проблема формирования бюджета 2011 года.

— Давайте обсудим предвыборную ситуацию в Сургуте. Почему вы сами не стали баллотироваться на пост главы города? Многие ждали от вас этого решения.

— То, что сейчас происходит на выборах в Сургуте, было во многом просчитываемо заранее, и именно в том числе и поэтому я на них не пошел. Да и в целом Сургутский район — такой же субъект права, как и город Сургут. Какой смысл заниматься рокировкой?

— Что вы имеете в виду под «то, что происходит на выборах в Сургуте»?

— Весь комплекс событий, сопровождающих выборы в этом году, несет в себе негатив. Чем это в итоге ни закончится, кого ни изберут, все равно это будет со знаком «минус». Таков наш менталитет — органов власти, общественности, политтехнологов, кандидатов — наша демократическая культура очень низка. Общество никак не влияет на предвыборный процесс, и все управление происходит закулисно (большой властью, бизнесом, криминалом или еще чем-то). И это вызывает лишь чувство отторжения и полного нежелания принимать участие в выборах.

— То есть к последующему сворачиванию института выборов в городе?

— Вот этого допускать ни в коем случае нельзя! Я выступаю за демократизацию, за честный избирательный процесс, огражденный от грязных политтехнологий, чтобы у каждого человека была свобода выбора и возможность самостоятельно проанализировать ситуацию и проголосовать осознанно. Нельзя под предлогом различных сложностей отказываться от демократии, иначе мы и дальше будем скатываться в дремучее Средневековье.

Только реальные демократические процедуры позволяют избежать крупных и постоянных ошибок в управлении. А у нас сегодня сверху дается команда, и все ее исполняют, вне зависимости от правильности этой команды. Нет оппозиции, которая бы сказала: «Стоп! Давайте обсудим этот вопрос с разных сторон». В итоге принимаются и продолжают приниматься ошибочные решения, и никто их не оспаривает. Но оппозиция-то возможна как раз при наличии демократических процедур.

— А как, по-вашему, движение «Солидарность» и различные «марши несогласных» — это оппозиция?

— К персоналиям, которые возглавляют эти движения, я отношусь отрицательно, но это — какая-никакая, а оппозиция. Нужно давать ей возможность излагать свою точку зрения, а не забивать милицейскими дубинками — ведь в их словах есть и доля трезвой критики, и реальной оценки происходящего в стране.

Многие критиковали КПСС, но я точно могу сказать — хоть в то время и была одна партия, и вся система была централизована, но внутри партии демократических процедур было больше, чем сейчас. Внутри партии вопросы действительно обсуждались, были споры, а потом, когда решение принималось, оно уже очень жестко исполнялось. Сейчас же — с точностью до наоборот: решение принимают руководители, а партия лишь исполняет их волю. Этот вариант управления мне кажется в корне неверным — здесь телега стоит впереди лошади.

Дмитрий Щеглов
scheglov@novygorod.ru

Справка "НГ"

Дмитрий Васильевич Макущенко родился 20 июня 1947 года в г. Могилеве Белорусской ССР. Окончил Ленинградский институт водного транспорта по специальности «подъемно-транспортные машины и оборудование», в 90-х годах получил квалификацию «экономист» во Всероссийском заочном финансово-экономическом институте. С 70-х годов работал инженером в сургутском речпорту, с 1977 года — на партийной работе. Был заведующим орготделом, а затем и первым секретарем Сургутского горкома КПСС. С 1995 по 2002 годы — руководитель отделения федерального казначейства по Сургуту и району, затем — первый заместитель мэра Сургута. С 2004 года — глава Сургутского района.

Кстати

20 тысяч жителей Сургута работают на предприятиях, расположенных в Сургутском районе. Аналогично и немалое количество жителей Барсово, Солнечного, Белого Яра, Ульт-Ягуна и Федоров-ского работают в Сургуте. За счет этого уровень безработицы в этих пяти муниципальных образованиях примерно равен сургутскому, а в остальных районных поселениях он в среднем в три раза выше.